Кремень шагал упругой походкой, привычно выставив левую руку перед собой. На запястье попискивал детектор. Краем глаза сталкер наблюдал за парнем, который стал его неожиданным по путником. Антон держался молодцом, несмотря на все испытания, через которые ему пришлось пройти. Кремня грызла совесть, что он, вместо того чтобы отправить парня за Периметр, потащил его с собой. Но Антон был ему нужен. Без парня найти и опознать Филина будет трудно. Сталкер пообещал себе, что, как только бандит окажется у него в руках, ол выведет Антона из Зоны.
Дорога предстояла неблизкая и тяжелая. Кремень специально решил выйти ранним утром, чтобы добраться до Темной долины в течение светового дня. Потому что на том пути, который он выбрал, почти не было мест, подходящих для ночлега, все стоянки годились лишь для кратковременных остановок. Да собственно, и отдыхать было некогда. Если сталкер рассчитал все правильно, то они с Антоном доберутся до места назначения примерно в одно время с разведчиком и его пленником или даже чуть раньше.
После разговора о Монолите Антон почти все время молчал. Кремень надеялся, что парень думает над его словами. И оказался отчасти прав.
— Значит, ты тоже веришь, что Монолит существует? — спросил Антон через некоторое время. — Просто все, что я слышал о нем раньше, больше похоже на сказки, чем на факты. И в основном это были россказни Хриплого и Дрона, которые вели меня на продажу и могли гнать любую чушь.
— Тьфу ты. — Кремень разочарованно посмотрел на парня и вздохнул. — Неужели ты всерьез считаешь, что Монолит — это выход?
Антон пожал плечами. Сталкер покачал головой, хотел еще что-то сказать, но решил просто ответить на вопрос:
— Верю ли я, что Монолит существует? Скорее да, чем нет. Это все равно что спросить, верю ли я в НЛО. Я никогда не видел ни того, ни другого, но это не значит, что они не существуют. Монолит — главная легенда Зоны. Исполнитель желаний. Есть целая группировка, секта, если быть точным, которая поклоняется Монолиту. Они фанатично преданы своему идолу, устраивают ритуалы и жертвоприношения в его честь. Вполне возможно, что все это мистификация, но слишком многие верят в нее, чтобы Монолит оказался банальной выдумкой. Ты вот тоже не знаешь, есть ли он, но веришь. По сути, тебе безразлично мое мнение. Ты ведь сомневался, но все равно пришел в Зону.
— Наверное, ты прав, — произнес Антон, ничуть не смущенный его словами. — Просто, когда не остается ничего другого, приходится надеяться на чудо, чтобы... жить.
— Чудес не бывает, — сказал Кремень.
— Разве? А я думаю, что они есть.
— В какой-то степени Зону тоже можно воспринимать как чудо — зависит от того, как ко всему этому относиться. Все сугубо индивидуально. Там, где ты увидишь чудо, я усмотрю стечение обстоятельств. Логичных, последовательных и неизбежных.
— Например? — заинтересовался Антон.
— Например?.. — Сталкер задумался. Ведь сейчас он, Кремень, говорил о себе. И уже не раз размышлял о том, что случилось с его сыном. С чего все началось?
Оглядываясь назад, он мысленно пытался раскрутить цепь предшествующих событий. И понимал, что именно так и должно было произойти. Причинно-следственная цепочка тянулась далеко в прошлое...
Когда-то Алексей Кожевников не смог сдать экзамен на последнем курсе института из-за глупой шпаргалки, которой даже не воспользовался. Повздорил с преподавателем, а заодно и с деканом и, как следствие, вылетел из вуза. Вынужден был вместо учебы устроиться автослесарем, хотя мечтал не ремонтировать машины, а проектировать их. А затем — как в поговорке: напился, влюбился, женился. И казалось бы, с появлением семьи и рождением ребенка все должно было нормализоваться, но внутренняя неудовлетворенность, недостаток возможностей для самовыражения пагубно сказались на супружеских отношениях. Затем побег — по-другому это никак не назвать — в Зону. А дальше... дальше снова звенья событий сплетаются в единую цепь и тянутся до этого самого момента. Причем он не раз пытался представить, могло ли все произойти как-то иначе. И понимал: не могло. Ну так что это? Чудо? Почему нет? А может, воля судьбы? Тоже вариант! Зависит от точки зрения.
Но сталкер не собирался рассказывать обо всем этом Антону, решив ограничиться лишь самыми последними событиями:
— Например, то, что мы встретились. Видимо, для тебя это может быть чудом, ведь не наткнись я на тебя, стал бы ты пищей для голодной стаи. Для меня... если вдуматься, тоже нечто подобное, но я привык называть это проведением или судьбой. Не помоги я тебе, щел бы сейчас к Периметру, с каждой секундой удаляясь от нужного мне человека, а теперь надеюсь найти его даже раньше, чем рассчитывал. Но какой во всем этом смысл? Кому и для чего нужно, чтобы все было именно так? Для чего они — вот такие чудеса?
— Ты о Филине? — полюбопытствовал парень. — Ну, когда сказал о «нужном человеке»? А зачем он тебе?
— Допустим... — сталкер хмуро свел брови к переносице, — у него есть одна вещь, которая мне жизненно необходима.
— Какая вещь?
— Осторожно! Смотри куда ступаешь! — Кремень прикрикнул на Антона, одновременно предостерегая его и меняя тему разговора. — Ты должен идти следом за мной! Не справа, не слева, а прямо за мной! Неужели ты не почувствовал этот «трамплин»? Да от него пальцы за три метра стынут!
— Не почувствовал, — виновато сказал молодой человек.
— Если ты его потревожишь, достанется нам обоим, — продолжал отчитывать его Кремень. —• Вон смотри... видишь, как трава в разные стороны полегла?
— Вижу.
— Это хвост ловушки. И видишь над самым его краем мерцание?
-Да.
— Это уже «волчок». Задеваешь «трамплин», он срабатывает и активирует соседнюю аномалию. — Для наглядности сталкер подобрал камень и бросил его на край первой ловушки.
«Трамплин» разрядился, отбросив камень вверх, и следом за ним показал свою мощь «волчок». Растревоженный первой аномалией, он заискрил накопленной внутри статикой и через секунду с резким треском выплюнул в разные стороны несколько ярких электрических дуг. Одна из них прошла через то место, где минутой раньше находился Кремень.
От неожиданности Антон вздрогнул.
— Я не нарочно. Я не знал... — проговорил он.
— Впредь будь осторожнее, — сурово велел сталкер. — Ты для чего руку выставляешь? Учись чувствовать ловушки. У каждой свои признаки. Аномалий не так много — запомнить несложно. Некоторые будешь использовать для обороны, другие для нападения. Имея в кармане горсть гаек и подходящую ловушку рядом, иногда можно и без оружия обойтись.
Кремень стал рассказывать, как проверить направление вектора действия гравитационных аномалий, манеру поведения ловушек с плавающими границами, как вести себя, если противники заходят с нескольких сторон. В качестве примера он привел вчерашнюю схватку со стаей снорков, детально разобрав каждый из ее моментов.
Это настолько затянуло Антона, что он и думать забыл про интерес Кремня к Филину. Через некоторое время молодой человек начал понимать, что смотрит на Зону другими глазами. Воспринимает ее не как нечто мистическое и непознаваемое, а как что-то вполне реальное, почти ощутимое и невероятно увлекательное.
День прошел незаметно. Процесс обучения понравился не только Антону. Кремню тоже пришлась по душе возможность поделиться накопленными знаниями и опытом. Беседуя, они поднялись на небольшой холм, и сталкер остановился. Перед ними, темнея в надвигающихся сумерках, лежала широкая полоса лесопосадок, за которой начиналось большое поле, словно усыпанное ловушками преимущественно гравитационного типа, хлопки которых доносились почти каждую секунду, напоминая канонаду.
— Темная долина, — сказал Кремень, указывая вниз. — Этим полем она начинается и таким же на другой стороне заканчивается. В промежутке — лес, где ловушек значительно меньше. Но на несколько километров есть всего два места, пригодных для большой стоянки. Нужный этому твоему Леониду лагерь может быть лишь на одной из них. Ты говорил, вокруг него организовано широкое охранение?
— Так Филин рассказывал.
— Патрулировать наверняка будут группами. Болтовню услышим. Держись ближе ко мне. Приготовь оружие. Будь предельно осторожен и внимателен. Не думаю, что они сразу начнут стрелять, если ждали людей Филина и его самого. Но кто их знает. Люди — это худшая и самая непредсказуемая из всех аномалий Зоны. Сейчас наша задача подойти поближе и найти следы Филина и Леонида.
Они выпили по глотку воды, проверили оружие и начали спускаться с холма.

 

20

До первого предполагаемого места расположения лагеря оставалось еще несколько часов пути, когда сталкер что-то услышал. Он пригнулся и потянул за собой Антона.
— Что? — встревоженно спросил молодой человек. Кремень быстро присел возле дерева и прижал палец к губам,
приказывая молчать. Впереди, скрытые кустарником, несколько человек выясняли отношения. Слышались глухие удары и стоны после каждого из них. Вероятно, сталкеры в одной из патрульных групп затеяли драку. Кремню это было только на руку — можно проскользнуть мимо, никто и не заметит.
Он высмотрел небольшой овражек справа между деревьями, показал на него Антону. Парень кивнул и осторожно выдвинулся вперед. После нескольких часов практики у него стало неплохо получаться определять аномалии. Заметно было, конечно, что парень не прошел «обкатку», прежде чем попасть в Зону, но его сообразительность и умение схватывать на лету частично компенсировали отсутствие теории и начальных навыков. Поэтому Кремень вполне мог доверить ему пойти вперед на неопасных участках.
Сталкер подождал, пока парень доберется до укрытия, и быстро перебрался к нему.
Внезапно звуки ударов прекратились, и Кремень затаился, жестом приказав Антону сделать то же самое.
— Вот урод! — произнес один из дерущихся с придыханием, как после пробежки. — В «нычку» он забрался, скотина! Думал, что умнее меня, да? Это надо так меня вывести!
Драка, похоже, закончилась, и надо было выдвигаться, пока ее участники не пришли в себя. Кремень только хотел подняться, чтобы выбраться из овражка, как Антон схватил его за руку.
Нахмурившись, сталкер повернулся к нему и произнес одними губами:
— Что?
Парень притянул его к себе и возбужденно прошептал на ухо:
— Мне кажется, это голос Леонида.
Кремень вопросительно посмотрел на него и движением головы указал в сторону, где происходила драка и откуда теперь доносилось лишь чье-то невнятное бормотание. Антон покивал, подтверждая свои слова.
Сталкер не мог поверить в такую удачу.
— Жди здесь. Не высовывайся! Понял? — все так же, одними губами, проговорил он.
Молодой человек снова кивнул. Кремень вылез на взгорок и, прячась за^деревьями, направился к месту драки. Из-за кустов выглянул на полянку. На ней находились двое мужчин. Один, полноватый, но широкоплечий, сидел, привалившись спиной к стволу дерева, и восстанавливал дыхание. На коленях у него лежал автомат, из плечевой кобуры торчала рукоять пистолета. Второй с окровавленным лицом лежал на земле и, поворачивая голову из стороны в сторону, что-то бормотал сквозь стоны.
— Заткни пасть, — злобно сказал первый, вынул из вещмешка фляжку и сделал несколько глотков.
На нем не было заметно каких-либо повреждений или следов драки — похоже, он просто избивал своего оппонента.
Кремень обернулся. Антон наблюдал за ним, выглядывая из овражка. Сталкер жестом поманил его к себе, показав, чтобы двигался пригнувшись. Молодой человек приблизился и посмотрел на полянку.
— Ле...
Кремень успел закрыть парню рот, прежде чем тот закричал во весь голос.
— Тихо! Не спеши, — едва слышно шепнул Кремень удивленному Антону. Хотя сам еле сдерживал порыв вскочить и броситься помогать Филину, которого избил Леонид. Но спешить сейчас было нельзя. Нужно выбрать правильную позицию для разговора. — Что бы ни происходило — лежи здесь и не вмешивайся. Я скажу, когда можно выйти. Понял?
Молодой человек хмуро смотрел на него, ничего не отвечая.
Кремень закатил глаза, беззвучно выругался сквозь стиснутые зубы и произнес парню на ухо:
— Нельзя сейчас! Сначала я! Понял?
Антон отвернулся, но кивнул. Он не понимал, почему просто не выйти?
Кремень огляделся в поисках подходящей аномалии, обнаружил одну и пригнувшись пошел к ней.
В этот момент Филин что-то сказал Леониду и снова разозлил его.
— Вот скотина! — Разведчик поднялся и пнул избитого мужчину в живот. — Когда же я из тебя все дерьмо выбью, а?
Кремню показалось, что это его ударили, так явственно он представил, как все эти побои отражаются на его сыне. Леонид замахнулся автоматом, намереваясь ударить бандита прикладом, но этого сталкер уже вынести не мог.
— Не трогай его! — крикнул он.
Реакция Леонида была не совсем такой, как ожидал Кремень. Разведчик мгновенно развернулся на звук его голоса и выстрелил от пояса длинной очередью. Лишь предусмотрительность Кремня спасла его от верной смерти. Не напрасно он выбрал ловушку помощнее — попав в нее, пули ушли в сторону. Леонид тоже не растерялся: не слишком напрягаясь, что выглядело немного странно для человека его комплекции, он подхватил Филина и прикрылся им, направив в сторону Кремня автомат.
— Ты кто? — ледяным голосом спросил разведчик. Прежде чем ответить, сталкер приподнял автомат над головой,
чтобы можно было выстрелить над аномалией. Красная точка це-леуказателя заплясала по деревьям и перешла на лоб Леонида.
— Меня Кремнем зовут.
— Какого хрена тебе нужно? — Разведчик подставил подточку лазерного прицела голову своего пленника.
Сталкер внимательно посмотрел на бандита и спросил:
— Тебя недавно собака за руку не кусала?
— Ты про ту слепую тварь? — непонимающе заморгал мародер. — А какая разница?!
Кремень перевел взгляд на разведчика:
— Мне нужен этот человек.
— Ну, подойди и забери его, — фыркнул Леонид, — если сможешь!
— Вали его! — прохрипел Филин, обращаясь к Кремню. Он не знал его, но исходил из принципа «враг моего врага — мой друг». — Прострели башку этому уроду, дружище! А потом пойдем напьемся, тут наши недалеко. Я угощаю!
— Я тебе сейчас прострелю! — рявкнул разведчик на Филина. Простая, казалось бы, ситуация неожиданно накалилась до предела.
— Эй! — из-за кустарника показался Антон. Леонид тут же направил автомат на него. — Вы чего творите? Кремень! Леонид!
— Антоха? — удивился Мякиш. — Ты чего тут делаешь?! И кого с собой притащил?!
Он сместился так, чтобы оказаться прикрытым своим пленником от обоих незваных гостей. Но Антон не обратил внимания на эти перемещения, вышел на поляну и встал между Кремнем и Леонидом. Разведчик сразу же использовал его как еще одно прикрытие.
— Кремень, — Антон повернулся к своему недавнему учителю, — ты говорил, что у Филина твоя вещь. Зачем все это сейчас?
— Она у меня! — завопил тут же главарь. — Я отдам ее тебе и еще сверху заплачу. Вали обоих!
— Заткнись! — Рука Леонида передавила шею бандиту, и тот захрипел.
— Отпусти его! — Голос сталкера предательски дрогнул, что не укрылось от чуткого слуха разведчика.
— Да хрена с два! Убирай пушку!
— Отпускай! — продолжал стоять на своем Кремень, постоянно пытаясь направить точку целеуказателя на голову Леонида, но парень стоял на линии огня. — Антон, уйди!
— Тоха, скажи, пусть ствол уберет! Иначе пожалеет!
— Кремень, Леонид! Вы что, с ума оба сошли?! Хватит уже! Тут же патрули рядом!
Слова молодого человека заставили обоих замолчать. Он был прав.
— Да чтоб тебя, Антон! — выругался Кремень. — Я же просил не вмешиваться!
Сталкер направил ствол вниз, а разведчик тут же снова взял его на прицел, хотя и понимал, что аномалия защитит противника.
— Леонид, — Антон повернулся к нему, — он же опустил автомат.
— Знаешь, что-то за последние дни мне надоело постоянно быть у кого-то на мушке. — В глазах у бывшего «художника» блеснули смертельные льдинки.
— Ты первый сейчас начал стрелять, — примирительно сказал Антон.
— Я и закончу...
— Кремень спас меня, так же как и ты. Я прошу, не надо.
Еще некоторое время лицо разведчика оставалось злобной маской, потом черты немного смягчились. Он опустил автомат и сказал Кремню:
— Я — Мякиш. Хочешь говорить — иди сюда. Но если дернешься — извини, стреляю я очень неплохо.
Сталкер отпустил автомат и выставил руки перед собой, ладонями вперед. Обошел аномалию и осторожно приблизился к остальным. Филин, глядя на это внезапное примирение, раздраженно фыркнул:
— Говорил тебе, вали обоих! Что бы там ты ни искал, урод, теперь можешь об этом забыть!
Мякиш врезал бандиту по затылку прикладом, и Филин повалился на землю. Кремень вскрикнул и отшвырнул разведчика в сторону. Тот успел схватиться за рукав куртки сталкера и ударил кулаком ему в грудь. Началась потасовка.
Кремень не ожидал, что рыхлый с виду мужчина окажется таким сильным. Сталкеру понадобилась вся сноровка, чтобы защититься от натиска, но все равно через минуту он оказался на земле. Разведчик оседлал его и надавил локтем на горло.
— Что тебе надо, а? Какого хрена ты защищаешь эту мразь? Ясно же, что он тебя не знает.
Антон хотел было вмешаться, но резкий возглас Мякиша «Отошел!» заставил его замереть на месте. Разведчик снова начал спрашивать:
— Какого хрена приперся сюда? Ты ведь не собирался стрелять, тебе нужно было, чтобы я перестал его бить... Отвечай!
— У него... мой сын, — выдавил придушенный Кремень. Мякиш замер. Кажется, он был слегка ошеломлен. Убрал руку с горла сталкера и слез с него. Кремень закашлялся, потом сел.
— У него в теле артефакт «цепь судьбы», — хрипло сказал сталкер, — и каждый твой удар зеркально отражается на моем десятилетнем сыне.
— Что?! — недоверчиво переспросил Мякиш.
— Артефакт состоит из двух частей. Когда два человека одновременно касаются своих половинок, камень врастает в тело каждого из них. И не имеет значения, на каком расстоянии друг от друга они при этом находятся — «цепь судьбы» связывает их между собой. Так что, когда этот сукин сын ранен, он восстанавливается за счет здоровья моего сына. Именно поэтому он такой живучий, поэтому у него быстро проходит боль и заживают раны, поэтому я прошу тебя, чтобы ты перестал его бить и отдал мне.
После этих слов Кремня над поляной повисла тишина. И Мякиш, и Антон вдруг ярко и отчетливо представили, что происходило с сыном сталкера.
Молодой человек вспомнил, с каким удовольствием рассказывал в хижине после схватки со снорками о том, как Леонид избивал Филина. Еще удивился тогда странной реакции Кремня, но теперь все стало понятно.
— Охренеть! — через некоторое время подытожил Антон.
Мякиш тоже сначала не знал, что еще тут можно сказать. Если верить сталкеру, то получается, он всю дорогу, сам того не зная, избивал десятилетнего мальчишку.
— Бред! — усмехнулся наконец он. — Как артефакт мог оказаться одновременно у твоего сына и у этого недочеловека?
— Артефакт подарил мне и еще одному сталкеру наш общий друг. Мой камень лежал в жестяной коробке дома. Сын взял его поиграть. Вторая половина была у Лиона, которого убили люди Филина или он сам. Я нашел вывернутый рюкзак и пустую коробку из-под артефакта рядом с телом друга.
Антон сразу подумал о рюкзаке с вышитым львом, который сейчас висел у него за спиной, а Кремень продолжал:
— Видимо, Филин взял камень в тот момент, когда его держал в руке мой сын. И артефакт активировался, сделав их носителями.
— Говоришь, артефакт в руке? — спросил Мякиш. — Так давай вырежем. Возьмешь камень и можешь топать своей дорожкой!
— Нельзя! — покачал головой Кремень. — Когда его пытались достать из ладони моего сына, он едва не умер. Поэтому мне нужно забрать Филина и вывести его из Зоны, пока он не погиб здесь и не убил тем самым моего сына.
— Да плевать, что тебе нужно, — пожал плечами Мякиш, надевая маску холодного безразличия.
Он поднялся, подхватил бандита за шиворот и отволок к дереву, возле которого лежала веревка. Распутал на ней узлы, быстро завязал новые. Не особенно церемонясь, развернул Филина и накинул петли ему на руки, ноги и шею. Потом вернулся к сталкеру и парню. Антон был откровенно рад встрече, но Кремень сидел чернее тучи, погруженный в свои мысли.
Ситуация сложилась необычная, и сталкер не знал, что делать. Леонид оказался совершенно не таким, как он представлял, основываясь на словах Антона. Единственное, что совпало, — это то, что Мякиш был отменным бойцом. Кремень даже не мог придумать, как ему начать разговор. Поэтому сейчас сидел, поглядывая из-под нахмуренных бровей то на разведчика, то на связанного бандита.
— Как вы нас нашли? — спросил Мякиш, обращаясь к Антону, но не переставая краем глаза наблюдать за сталкером.
— Случайно наткнулись. Мы думали, вы в Темную долину по длинной дороге пойдете.
Разведчик кивнул, принимая объяснение.
— Этот хотел меня по длинному пути вести, — Мякиш мотнул головой в сторону пленника, — но я... убедил его, что короткий путь лучше.
Кремень заметил паузу перед словом «убедил» и прекрасно понял, что убеждал Мякиш вовсе не уговорами. Сталкер стиснул зубы, на скулах заиграли желваки, но он промолчал.
Разведчик продолжил, отметив про себя реакцию Кремня:
— Только проводник из этой падлы хреновый, два раза возвращаться пришлось.
— Значит, вы еще не были в лагере, о котором говорил Филин? — спросил Антон.
Не привыкший к столь откровенному общению, Мякиш непроизвольно поморщился, как будто съел что-то кислое, но ответил:
— Не успели. Ну вот сейчас эта скотина оклемается, и пойдем. Кремень сразу встрепенулся:
— Нет! Ты не можешь его туда тащить!
— Могу и потащу, — спокойно сказал разведчик и повернулся к пленнику: — Эй, дерьма кусок, как ты там?
— Пошел на х... — мрачно ответил Филин.
— Значит, нормально, — удовлетворенно кивнул Мякиш. — Можешь облегчиться пока, через десять минут выходим.
Кремень поднялся и сделал шаг к нему, но тут же наткнулся на ствол автомата.
— Ты разве не слышал, что я тебе сказал? — Сталкер, будто не замечая направленного ему в живот оружия, смотрел разведчику прямо в глаза. — Если с ним что-нибудь случится, то же самое произойдет и с моим сыном!
— Может быть, — пожал плечами Мякиш, — а может, и нет. Откуда мне знать, что ты не соврал? Я тебя первый раз вижу. То, что ты задурил голову Антохе, еще ни о чем не говорит.
Кремень во все глаза смотрел на этого странного человека. У него в голове не укладывалось, как тот может так поступать после того, что узнал. «Не может быть! Неужели он не понимает?! — стучала в голове мысль. — Нет, он не сделает этого! Не сделает!»
— Ты... не можешь... его... туда... тащить! — как заклинание повторил Кремень.
— Да пошел ты! — без эмоций произнес Мякиш, болезненно ткнул сталкера стволом, отпихивая от себя, и опять повернулся к Филину.
В следующую секунду он почувствовал сзади движение и еле успел уклониться от удара кулаком. На этот раз уже ему пришлось удивляться, с какой яростью и силой набросился на него Кремень. Сталкер сшиб Мякиша с ног, тут же навалился всем телом, не позволяя использовать оружие. Умелой хваткой сковал движения и стал бить по корпусу и голове. Оказавшись в невыгодном положении, Мякиш пропустил несколько мощных ударов. Попытался вырваться из захвата, сбросить противника с себя, но ничего не получилось. Кулак сталкера обрушивался на него, не зная пощады. Глаза начал застилать серо-розовый туман. Если ничего не сделать, то еще минута, и он потеряет сознание. Мякиш попытался высвободить руку. С огромным трудом ему это удалось, и он начал шарить в поисках рукояти пистолета. Наконец, когда он уже еле различал происходящее, оружие легло в ладонь. Он соображал еще достаточно, чтобы понять, что бой закончится спустя пару секунд. Мысленно улыбнулся и направил пистолет на Кремня.
В тот момент, когда палец Мякиша оказался на спусковом крючке, какая-то сила подхватила сталкера и оттащила от разведчика. Мякиш тут же начал вставать, медленно приходя в себя. Ярость кипела в нем. На земле барахтались Кремень и Антон. Видимо, это он оттащил сталкера.
Мякиш прицелился в Кремня, но Антон поднялся раньше и загородил его.
— Не надо...
Быстрым и сильным движением Мякиш отшвырнул парня и снова взял сталкера на прицел. Кремень стоял без оружия, расставив руки, и заслонял собой Филина.
— Я... не... позволю! — проговорил он сдавленно.
Мякиш подошел вплотную и приставил пистолет к его лбу. От прикосновения холодного металла сталкер даже не вздрогнул. Чувство более сильное, чем ярость Мякиша, придавало ему сил. Он стоял за жизнь своего сына.
Разведчик медлил, что-то не позволяло ему спустить курок. Один глаз у него заплыл, на голове саднила длинная царапина, в ушах шумело от перенапряжения, адреналин делал кровь обжигающе горячей.
И тут он увидел, что мужчина, стоящий перед ним... плачет. Не от страха, не от боли, не от злости... Просто он действительно не мог позволить увести Филина, даже ценой собственной жизни.
В этот миг Мякиш осознал, что все слова об артефакте — правда. Что «цепь судьбы» связала жизни отмороженного бандита, промышляющего торговлей людьми для жертвоприношений, и десятилетнего мальчишки, живущего далеко за пределами Зоны.
Он опустил пистолет, отошел к дереву и сел, прислонившись спиной к стволу.
— Да чтоб вас всех! — Приложил холодный пистолет к заплывшему глазу, поправил мешавший автомат, снова выругался и произнес: — Раз он не может идти, значит, сам пойдешь со мной!
— Я не могу, — хрипло ответил Кремень, не сходя с места.
— Какого хрена ты не можешь?
— Мне нужно вытащить его из Зоны. Если со мной что-нибудь случится, кто это сделает?
— А когда на меня бросался, не думал, что с тобой «что-нибудь случится»? Я тебя едва не пристрелил, сукин ты сын!
Кремень не отвечал. Мякиш посмотрел на него здоровым глазом: . '
— А скажи, что ты будешь делать с ним, когда выведешь из Зоны?
Сталкер снова промолчал.
— Во-о-от! — протянул разведчик. — Я так и думал. Ты что же, считаешь, что все опасности ограничиваются этой пресловутой Зоной? Да за Периметром их едва ли не больше, чем здесь!
— Знаю, — сказал Кремень. — Что-нибудь придумаю.
— Что ты можешь придумать?! — фыркнул Мякиш. — Здесь надо не просто кремнем быть, а гранитом натуральным. А ты не сможешь. Потому что иначе не стал бы набрасываться на меня с кулаками, а просто пристрелил бы.
— У тебя есть предложение?
— Есть, — кивнул разведчик. — Я так понимаю, что сталкер ты более опытный, чем этот мусор в ботинках. К тому же боец неплохой. — Он пощупал шишки на голове, цыкнул, сморщился от боли, и продолжил: — Поможешь мне провести разведку лагеря иностранных гостей, а если понадобится, то и совершить маленькую диверсию в нем самом. Никаких убийств и прочей уголовщины. Просто незначительная порча чужого имущества. После чего все дружно мотаем из Зоны. А на выходе я позабочусь о том, чтобы Филина арестовали и упекли в лечебницу для душевнобольных где-нибудь поближе к твоему дому, чтобы ты мог навещать дорогого сердцу родственничка. А уж в больнице проследят, чтобы он вел здоровый образ жизни в комнате с мягкими стенами, без ссадин, ушибов и расстройства желудка. И протянул свою растительную жизнь как можно дольше. — Мякиш замолчал, позволив Кремню обдумать предложение, и через некоторое время спросил: — Ну что?
— Идет, — согласился сталкер.
— Ни хрена не идет! — завопил Филин. — Я на это не согласен! Лучше пристрелите меня прямо здесь и сейчас! Не хочу я всю жизнь в дурке просидеть!
— А ты заткнись, гнида! Знаешь же, что никто в тебя стрелять не будет! — беззлобно ответил ему Мякиш. — За то, что ты с людьми делал, тебя казнить надо! Медленно и с удовольствием, как в старину. Так что считай этот артефакт подарком судьбы. Проживешь еще кучу лет под присмотром врачей и хорошеньких медсестер.
— Нет! Я не хочу так! Не хочу!
— Да тебя, собственно, никто и не спрашивает. — Разведчик посмотрел на Кремня: — Как думаешь, сколько до лагеря?
— Если они на дальней стоянке, то часа три-четыре. Дойдем уже по темноте.
— На какой они стоянке? — спросил Мякиш Филина.
Но бандит отвернулся и промолчал. Разведчик понял, что возможности вытрясти из него сведения больше нет. По крайней мере, пока рядом Кремень.
Сталкер тоже это понял, поэтому сказал:
— Отсюда до ближней — чуть в сторону надо свернуть. Проверим ее, и если пусто, пойдем дальше. Это плюс полчаса.
— Ну и хорошо, — кивнул Мякиш. — Дай мне минут пятнадцать, оклемаюсь немного после твоих пряников — и выдвинемся. Тоха, ты с этим гадом останешься.
— Опять бросаете? — криво усмехнулся парень.
— Не опять, а снова! Хватит уже сопли тереть! Вон какой бы-чара! Кремня от меня оторвал только так! Будешь охранять пленного, и чтобы глаз с него не сводил. Потом мы вернемся и все вместе пойдем домой. Я серьезно!
— Хорошо, — согласился Антон.
Через некоторое время Кремень и Мякиш стали собираться на вылазку. Перед уходом сталкер подошел к молодому человеку.
— Место здесь неприметное. Сидите тихо, и все будет нормально. Если что, вон там справа небольшой «карман», как раз за тем деревом. И, Антон... у него в руках жизнь моего сына. Ты не только Филина охранять будешь, но и Сашку моего. Поэтому будь внимательнее, хорошо?

 

21

С Кремнем идти оказалось намного проще, чем с Филином. Сталкер шагал уверенно, почти не останавливаясь, изредка задерживаясь, чтобы бросить мелкий камушек в сторону пятачка голой земли, которые стали попадаться на дороге примерно через полчаса пути.
Насколько Мякиш видел, Кремень не пользовался детектором аномалий. Позиция «щуп» в его исполнении смотрелась небрежно, но разведчик сумел по достоинству оценить чуткость пальцев нового проводника: он даже не останавливался, обнаружив очередную ловушку, — просто приподнимал ладонь и, слегка шевеля кончиками пальцев, по плавной дуге обходил незримое препятствие. Если бы не долгие часы в компании Филина, Мякиш мог бы и не догадаться о том, что лес вокруг нашпигован смертью.
Шаг сталкера был легок, движения выверены и точны, жесты выразительны и понятны без дополнительных объяснений. Когда где-то на пределе слышимости раздался легкий шум, Кремень опустил раскрытую ладонь, и Мякиш тут же послушно присел — у разведчика ни на миг не возникло сомнений, что это был знак, адресованный именно ему.
Разница в манере поведения Кремня и Филина была настолько велика, что разведчик с некоторым запозданием осознал: бандит сам поднялся немногим выше базового сталкерского уровня, даваемого «обкаткой». А вся его показная крутизна была лишь частью привычного позерства.
Еще одно важное отличие — уже между Кремнем и самим Мякишем — заключалось в первой реакции на события. Если на любое подозрительное движение или звук разведчик почти неосознанно реагировал, поднимая автомат, то сталкер лишь останавливался, слегка приседал, замирая на полусогнутых, и не просто смотрел в сторону источника беспокойства, а начинал планомерно исследовать взглядом окружающее пространство. Автомат, висевший на груди стволом вниз, он сразу поставил на предохранитель и за первые пару часов ни разу не прикоснулся к оружию.
Все это вселяло определенные надежды на успешный исход мероприятия, и Мякиш несколько приободрился. Потому что, несмотря на побои и угрозы, от Филина можно было ожидать любую пакость и поход с ним к лагерю неизвестных иностранцев запросто мог стать экскурсией в один конец. Теперь же шансы неизмеримо выросли, тем более что его новый проводник, кажется, всерьез собирался вернуться домой уже в ближайшее время.
Кремень снова сделал предупреждающий знак рукой и присел сам. Мякиш, повинуясь жесту, лег и приготовился к стрельбе. Через пару минут недалеко послышались голоса — судя по всему, слева за деревьями шли несколько человек.
Кремень тоже растянулся на земле, положив ствол «калаша» на травяной бугорок, похожий на болотную кочку. Мякиш тут же заметил похожую кочку рядом с собой и пристроил свой автомат на нее.
Голоса становились все отчетливее, и вскоре уже можно было разобрать, как один из собеседников сказал другому:
— Все равно непонятно мне это. Зачем ставить лагерь и охранять его патрулям,, и блок-постами, если ничего не делаем? Какие-то очень уж боязливые у нас туристы.
— Зато богатые, — хрипло отозвался собеседник и шумно отхаркался. — Думаешь о всякой ерунде, вместо того чтоб ситуацию пасти.
— Как бы не нарваться, — тоскливо вздохнул первый. — Который день сидим, как в глухой обороне. Точно ждем кого. А если дождемся?
— Не каркай, — раздраженно рявкнул второй. — На каждом круге про одно и то же говоришь. Военных сталкеров, что ли, боишься? Так нас тут много, а они большими группами не ходят. А с «Долгом» нам делить нечего — тут по их части нет ничего.
За ближайшими кустами наметилось движение. Патруль двигался поперек выбранного Кремнем маршрута.
— С «Долгом» всегда есть что делить, — печально констатировал любитель поныть. — Стой! Не видишь? «Плешь» сбоку!
Напарник ему не ответил, и еще несколько минут раздавались только тяжелые шаги патрульных, удалявшихся от Мякиша и Кремня вправо.
Подождав немного, сталкер легко поднялся, осмотрелся и коротким жестом поднял на ноги разведчика. Подождав, пока тот приблизится вплотную, Кремень, не поворачиваясь, отклонился корпусом назад и тихо сказал:
— Видимо, лагерь у них на дальней стоянке. Для ближней — слишком усталый патруль. И рядом с самим лагерем им делать нечего.
— Я понял, что они давно мотаются, — шепнул Мякиш. — Значит, сразу на дальнюю пойдем?
— Да, по следам патруля — так меньше вероятность на охранение наткнуться. Сколько там человек, Филин говорил, должно было собраться?
— Около сорока.
— Хорошо окопались, — одобрительно сказал Кремень. — Давай, набери дистанцию и шагай за мной.
— Хорошо-то хорошо... только непонятно зачем, — пробормотал Мякиш себе под нос, задумчиво глядя на удаляющегося проводника.

 

***

Из густых кустов на небольшой возвышенности лагерь иностранных гостей был виден как на ладони. Справа и слева от места, где залегли сталкер и разведчик, земля была выжжена электрическими разрядами и скомкана в причудливые бугры мелкими ловушками.
Как они сюда забрались. Мякиш не понял: Кремень сперва заставил его идти согнувшись в три погибели, потом прыгать через какие-то ямы, а в довершение всего пришлось ползти несколько десятков метров через колючий кустарник. Зато теперь они лежали скрытые со всех сторон зелеными ветками кустов, а внизу раскинулась обширная поляна, уставленная добрым десятком палаток.
— Поблизости всего два места есть, — тихо сказал Кремень лежащему слева Мякишу, — где можно такой большой лагерь поставить. Очень сложно найти такие площади без ловушек.
— И что же, новые аномалии даже после выбросов здесь не появляются? — спросил Мякиш, поднимая к глазам бинокль.
— В том-то и дело. Аномальное отсутствие аномалий. Я в таком месте никогда бы ночевать не решился. А народ ничего — ходит, ставит палатки, ночует не по разу. Даже туристов водят и перевалочную базу для них устраивают. Но такого капитального лагеря я еще никогда здесь не видел.
Лагерь и впрямь выглядел как образцовый. Палатки были выровнены в одну линию на одинаковом — метра полтора — расстоянии. Несколько дымящихся костровищ распределены по поляне и накрыты сверху тентами. Брезент был натянут достаточно высоко, чтобы не задерживать дым и вместе с тем создавать некое подобие столовой. Периметр лагеря охраняли двое часовых, но они явно лишь дополняли сигнальный контур. Три палатки стояли отдельно от других, и, немного понаблюдав за жизнью внутри лагеря, Мякиш определил, что одна из них используется как склад, вторая — как туалет, третья — как помещение для каких-то технических служб.
— Смотри, даже маскировочные сети натянули, — усмехнулся Кремень, разглядывая лагерь в свой бинокль. — Как будто такую военную базу можно не заметить.
— Ну что ты хочешь — у людей не так голова устроена, как у наших раздолбаев. Все чисто, аккуратно, вон даже ходит уборщик, по-моему.
— Ну а это уж совсем смешно, — удивленно сказал Кремень. — Смотри-ка, вон у той палатки справа — флаг какой-то поднят.
— Вижу, — с мрачным удовлетворением отозвался Мя-ш. — Ну, теперь мне кое-что понятно.
— Знаешь, кто это? — сразу уловил суть Кремень.
— Знаю. Старые знакомые. Есть такая международная орга-изация, якобы абсолютно независимая и неподконтрольная ни дному правительству. Называется... Если по-русски, будет что-
вроде «Природа не терпит политики». Официально объединяет ученых, которые считают, что национальные правительства мешают научным исследованиям. Многие светила науки почитают за честь быть членами этой конторы.
— Так что же, это яйцеголовые такой лагерь здесь отгрохали? — вскинул брови Кремень. — Вон тот здоровяк в штанах с подтяжками, умывается возле сортира, — это какой-нибудь профессор математики?
— Нет, конечно, — фыркнул Мякиш, не отрываясь от бинокля. — У этой международной организации есть подразделение, которое занимается поиском и сбором информации о всяких странных вещах, плохо объясняемых с точки зрения современной науки. Называется «Охотники за тайнами природы». Вот в него могут нанимать кого угодно, чтобы обеспечить работу экспедиций в тяжелых условиях. И мы знаем, кого там по недальновидности крышуют ученые. Поэтому зовем их просто «хантеры».
— Чужая разведка? — спросил Кремень.
— Вроде того, — неопределенно ответил Мякиш.
— Ясно. Мы что хоть ищем-то? — Сталкер снова принялся осматривать лагерь хантеров в бинокль.
— Черно-оранжевые контейнеры для нуклонита.
— Не вижу никаких контейнеров.
— И я не вижу. Но это ни о чем не говорит. Такие вещи не держат на виду. Если их тут накроют — они просто скажут, что изучают аномалии и ничего не пытались вынести. Какая их послала организация? Научная, международная и независимая. Проникновение в Зону, конечно, незаконно, но при таких раскладах не очень большое нарушение. Заплатят штраф и спокойно покинут страну. Контейнеры для нуклонита все меняют сразу. Тут уже штрафом не отделаешься.
— Только очень большим штрафом? — хмыкнул Кремень.
— Зря ты думаешь, что коррупция всесильна, — серьезно сказал Мякиш. — Есть честные и трезвые люди во власти. На всех уровнях. Мало, но есть.
— Да мне как-то все равно, — пожал плечами сталкер. — Мне пацана моего спасти надо от моей же глупости, а политика меня не касается. Давай говори, что хочешь сделать, Чтобы мы потом отсюда спокойно ушли.
— Надо попасть на территорию и проверить вон ту палатку-склад и вон ту, отдельно стоящую. Если находим контейнеры — их надо повредить: прострелить или порезать внутреннюю обшивку. После этого уходим, забираем Филина, и за Периметром я сделаю все, что обещал. Пацан твой будет даже в большей безопасности, чем сейчас.
— Скоро ночь, — задумчиво сказал Кремень. — Можно попробовать пробраться через сигналку.
— А может, проще прикинуться кем-то из охранения? Вряд ли они всех наемников в лицо знают. Подойдем как патруль, походим внутри — вроде как новенькие, да уйдем.
Сталкер ошалело уставился на разведчика:
— Что, вот просто так пройдемся по лагерю?
— А что мешает? — ответил вопросом на вопрос Мякиш. — Вот если бы ты не искал Филина, а просто ходил бы в этих местах и узнал про заработок на охране лагеря — ты бы мог сюда прийти?
— Запросто, — слегка поразмыслив, кивнул Кремень. — Только вот не похож ты на сталкера. И на бандита тоже не очень. К тому же... фонарь под глазом так светит, что за версту видно.
— Да? А не знаешь, кого за это благодарить? — ехидно осведомился разведчик.
Сталкер не собирался извиняться, он продолжал размышлять:
— С другой стороны... мы ж там зарабатывать не собираемся. Зайдем, посмотрим и уйдем. Можно попробовать. Когда?
— Думал уже об этом, — сразу сказал Мякиш. — Давай утром. Сейчас там народ соберется — охранение ночевать в лагерь придет, слишком много ненужных разговоров и лишнего внимания. А рано утречком подойдем — придется общаться только с кем-то из хантеров.
— Да. Нормально. Так и сделаем, — одобрил Кремень. — Значит, ночуем здесь. Тут со всех сторон ловушки — я давно это место знаю. Почти безопасно.
— «Почти»?
— Это же Зона.

 

***

Через несколько часов стемнело, но Мякиш и Кремень продолжали вести наблюдение за лагерем. Людей там заметно прибавилось — патрули охраняли подходы только днем, а к ночи возвращались. Облегчая наблюдение, запылали три огромных костра, используемые и для освещения, и для приготовления еды.
Говорить с Мякишем Кремню оказалось на редкость легко. Вскоре сталкер уже рассказывал историю, которая снова привела его в Зону, хотя возвращаться сюда он больше не собирался. Мякиш слушал, не отрываясь от бинокля, но, судя по вопросам, которые он задавал время от времени, не пропустил ни слова.
Еще немного погодя решили перекусить, и Кремень принялся раскладывать прямо на траве сухари, вяленое мясо и витаминизированные сладкие пластинки, похожие на засушенный мармелад. Ели все так же, лежа, продолжая по очереди вести наблюдение. Между делом успели поговорить о том, как Мякиш прошел «обкатку» и чем все это закончилось для деда Ефима.
— На Крота, значит, руку подняли, отморозки поганые, — с горечью отреагировал на рассказ сталкер. — Раньше мародеры себе такого не позволяли. Вот сволочи!
— Как вернемся, треснешь Филину по морде? — не без издевки спросил Мякиш и сделал вид, что не замечает тяжелый взгляд, которым наградил его сталкер.
Впрочем, Кремень умел возвращать всякие долги. Когда через несколько минут разговор возобновился и Мякиш рассказал о причинах, побудивших его тронуться в глубь Зоны, Кремень долго смеялся, а отдышавшись, спросил:
— Значит, ты столько времени рискуешь жизнью только потому, что трусливый бандит рассказал тебе то, чего ты боялся услышать?
— Ты вообще меня слушал? — слегка обиделся Мякиш. — Он не мог знать, какие именно подробности меня заинтересуют. А меня они заинтересовали потому, что была ориентировка по большим контейнерам. Ничего внятного информатор сообщить не смог, но намек на большие контейнеры в его докладе был!
— Ну а если Филин все же наврал — что тогда?
— Морду... — Мякиш осекся, посмотрел на Кремня и продолжил: — Оботру рукавом от облегчения и домой рвану. К теплому кабинету, пенсии и домику у моря.
— Есть свой дом на море? — оживился Кремень. — Я вот тоже все хотел где-нибудь купить — да не срослось по деньгам. Сынишка у меня мечтает на море съездить. А сейчас вот думаю: плевать на любые деньги. Займу, если понадобится, машину продам, но парень летом попадет на море.
Рядом с одним из костров давешний здоровяк в штанах на подтяжках кидал в дерево ножи, топоры и плоские крестообразные пластины. Получалось у него хорошо. Дерево уже было сплошь утыкано металлическими предметами. Вокруг стояли несколько зрителей, бурно жестикулирующих при каждом новом удачном броске.
Из палатки, которую разведчик наметил как одну из целей, показался человек, прошелся несколько раз взад-вперед, и вернулся обратно.
— Здесь вообще сильно все изменилось, — сказал Кремень, глядя в темное небо. — Люди потеряли былой интерес к Зоне. Не было раньше такой мелочности, как сейчас. Могли, конечно, завалить кого-нибудь по уговору за деньги, но все по делу, да и редко это случалось. Хабар сбывали, да, но смысл был не в деньгах. Шли за тайной, за куражом, за приключениями. Теперь все иначе, везде на первом месте зеленая, желтая или красная бумажка. Даже Бульдог, уж вроде бы совсем правильный мужик, и тот ведет себя странно. Никогда он раньше никого не боялся. А сейчас торчит за своей стойкой, будто кот нагадивший. И боится.
— Сука продажная твой Бульдог, — презрительно бросил Мякиш. — Тоже мне хозяин отеля, своих же постояльцев помогает похищать и продавать.
— Ты что такое говоришь? — искренне возмутился Кремень. — Да я Бульдога не один год знаю!
— И что дальше? — Мякиш спокойно отложил бинокль и повернулся к сталкеру. — Знакомство с тобой защищает от всех грехов земных? Скурвился твой Бульдог. Под Филином ходит. Когда люди Филина меня наркотой опоили и несли мимо ресепшена, «добрый хозяин» только спину показал и в каморку свою слинял. Выйду за Периметр — наведаюсь к этому твоему приятелю, чтобы пару слов сказать.
Кремень промолчал — он сразу вспомнил происшествие на задворках гостиницы и подслушанный им разговор.
Некоторое время они лежали в тишине. В лагере все постепенно успокоилось, костры почти потухли* а люди разошлись по палаткам. Стало заметно прохладнее, в воздухе запахло влагой. Справа что-то ворочалось в темноте, но звук был однообразный, и Кремень на него не реагировал, поэтому Мякиш тоже перестал обращать внимание.
— Надо отдохнуть, — сказал наконец сталкер. — Мне пока все равно не спится — так что я первый дежурю. Потом разбужу.
Разведчик, не говоря ни слова, повернулся на бок, закрыл глаза и уже через пару минут задышал ровно и глубоко. Кремень некоторое время смотрел на него, затем отвернулся и уставился на затухающие костры лагеря хантеров. Соблазн бросить Мякиша и попробовать сделать все по-своему он поборол еще несколько часов назад. Помимо того, что это было бы просто неправильно, по всему выходило, что Зона предложила сталкеру свой вариант. И неважно, что раньше он самим сталкером даже не рассматривался. Если Зона предлагает решение, идти поперек — дело заведомо бесполезное. И Кремень знал это едва ли не лучше, чем кто-либо другой.
Антон отнесся к своему заданию со всей серьезностью: обошел поляну, осмотрел окружавшие ее ловушки, проверил проход к «карману», который показал Кремень.
Филин молча наблюдал за парнем. Перед тем как уйти, Мякиш проверил все узлы и петли на нем, укоротил свободный ход веревки и обвязал ее вокруг ствола, так что бандит не имел возможности встать и освободиться.
Несколько раз, проходя мимо пленника, Антон встречался с ним взглядом. Первый раз молодой человек остановился, и они долго смотрели друг на друга, пока, наконец, Филин с издевкой не заулыбался. Антон отвернулся и пошел дальше. Он не испытывал к бандиту ненависти или злобы. Для него это был даже не человек, а какое-то существо в человеческом облике. Вот Кремень и Мякиш были настоящими людьми. Чем-то похожие друг на друга, оба с сильными характерами, но при этом такие разные. Антон никогда не думал, что ему будет приятно находиться в компании столь своеобразных личностей. Возможно, сказывалось то, что оба успели спасти ему жизнь.
Кремень — суровый, смелый, целеустремленный. Его точные, скупые, выверенные движения поражали своей законченностью и эффективностью. Создавалось впечатление, что сталкер просто экономит свою энергию на любом шаге, на любом жесте, в любой момент времени, чтобы выплеснуть ее в срок. Ситуация, в которой он оказался, не то что удивляла, она обескураживала. Антон попытался представить, как бы он повел себя на месте Кремня, но получалось с трудом.
Вот Леонид сразу знал бы, что делать. Под образом богатого бездельника скрывался оперативник спецслужб. И хотя сам Мякиш говорил, что больше привык сидеть в кабинете, Антон прекрасно помнил, как стремительно он разделался с людьми Филина. Да и с Кремнем ловко справился. Ну и потом этот его цепкий взгляд, четкие вопросы, продуманные, направленные на получение недвусмысленного ответа. При этом, когда от него не требовалось делать что-то быстро и точно, он снова становился добродушным и немного вальяжным, по всей видимости, привычно отрабатывая свою легенду. А может, и в самом деле был таким. Но только до того момента, когда появлялась необходимость что-то решить, переломить ситуацию. И вот тогда начинались настоящие чудеса: за долю секунды разведчик умел так собраться и сконцентрироваться на проблеме, что противостоять ему было практически невозможно.
Экономный, собранный Кремень и постоянно расслабленный, но тоже умеющий «взорваться» в нужный момент Мякиш были совсем друг на друга не похожи, но в то же время производили одинаковое впечатление.
Все это Антон понял только сейчас, когда задумался. Потому что когда Мякиш говорил или действовал, воспринималось это настолько естественно, как будто должно быть именно так, и никак иначе. Такое бывает, когда выбранная профессия или занятие подходит человеку, когда он, что называется, на своем месте. С Леонидом это совпадало на сто процентов. Интересно, а кем работает Кремень? Ведь в обычной жизни, вне Зоны, он чем-то занимается...
— Эй, — неожиданно окликнул Антона пленник. — Воды дай. Молодой человек молча достал фляжку и бросил в руки бандиту. Тот сделал несколько глотков и протянул флягу назад.
— Прости, бросить не могу — петля затянется. Да ты не бойся, не укушу.
Слова Филина никак не задели Антона, он осторожно приблизился и протянул руку, чтобы взять воду. Бандит неожиданно дернулся вперед и заржал, когда Антон резко остановился.
— Не ссы, сказал же: не укушу.
Под его насмешливым взглядом молодой человек забрал фляжку и отошел в сторону. Он не боялся бандита, но и находиться в опасной близости от него не хотел.
— Антон, да? Тебя ведь так зовут? — снова обратился к нему Филин. — Просто нам часов шесть сидеть, даже больше, я думаю. Надо же мне тебя как-то звать.
— «Эй» сойдет, — хмуро ответил Антон. Бандит усмехнулся:
— Понимаю тебя. Я бы тоже злился, если бы со мной так поступили. Но и ты пойми — тут Зона, каждый выживает как может.
— Ага, — кивнул Антон, — только я не злюсь. Ты для меня как насекомое. Ползаешь, кровь сосешь, иногда кусаешь. Так бы все и тянулось, да вот незадача — не того ты укусил. Вот тебя и смахнули на обочину, раздавить могут в любой момент. Теперь-то мне понятно, что не случайно Мякиш тебя одолел — твоя насе-комая сущность просто требовала, чтобы пришел человек и навел порядок. Поэтому я не злюсь. Глупо злиться на прихлопнутого танком таракана.
— Следи за языком, щенок, — с угрозой в голосе произнес Филин. — Я людям и за меньшее дырки в голове делал.
Антон, не сводя с бандита глаз, попил воды, убрал фляжку и присел к дереву в стороне от пленника.
Филин пытался еще что-то ему говорить, но молодой человек игнорировал его реплики и думал о своем.
Он думал о Марине. Как она там сейчас? Что делает? Думает ли о нем? Ведь он, кроме сумбурной записки на столе, ничего не оставил. 5>1М-карту вынул из КПК, как только сел в поезд, чтобы не было соблазна позвонить или ответить на вызов. Иначе начались бы вопросы, выяснения: что, где, куда, зачем и совсем ли он сошел с ума или только частично? Лучше так. Родителям он отправил сообщение, что уехал отдыхать; другу и помощнику Олегу объяснил все в записке, а Марине... Пусть немного поволнуется! А если не будет... что же, значит... Антон вдруг поймал себя на мысли, что уже не испытывает былого трепета, когда думает о Марине. Видимо, переживания последних дней притупили чувства. А может, не притупили, а начали ломать что-то ложное, то, чего на самом деле не было в действительности? Что, если все его чувства — это больной сон, и проснувшись однажды, он равнодушно подумает о Марине как о чем-то далеком, не имеющем никакого значения. От этой мысли Антону стало страшно и очень больно. Нет, все не так! Его чувства к Марине — самые настоящие! Это они погнали преуспевающего молодого бизнесмена в жуткую Зону и заставили ежедневно рисковать жизнью. Разве могли ложные чувства заставить его сделать все это?!
— Тебе что, нравится быть прихвостнем у этих двух козлов?
Громкий голос Филина выдернул молодого человека из горьких размышлений, и он был даже отчасти благодарен неугомонной и навязчивой энергии бандита.
— Ты же смелый парень, я видел, как ты держался. Остальные дрожали от страха, но не ты! Почему бы тебе не стать моим партнером? Здесь, в Зоне, можно состояние заработать в разы быстрее, чем за Периметром! Через год ты сможешь купить себе особняк где-нибудь за границей, разъезжать на шикарной тачке, кутить в модных клубах. Что еще надо парню твоего возраста? А даже если и надо, ты сможешь себе это позволить! Я не говорю, чтобы ты работал на меня. Нет! Ты и один справишься! Я могу помочь советом, свести с нужными людьми. Не за так, конечно, за процент. Буду просто получать свою долю как партнер...
— Знаешь что? — поморщился Антон. — Ты лучше заткнись. У меня нет желания ни слушать тебя, ни говорить с тобой. Я видел, как Леонид веревки затягивал, могу немного потуже сделать, хочешь?
— Не будь идиотом! С этими двумя безумцами ты просто сгинешь без следа. Мамка-то есть? Заплачет мамка, ох заплачет, когда узнает, как ты помер! Не жалко мамку-то? И ради кого? Ну подумай сам, Зона тебя забери! Один втемяшил себе в голову, "что у меня какой-то артефакт, о котором я даже не слышал никогда, не говоря о том, чтобы в руках держать. Второй — психованный шпион, возомнивший себя мессией. А я тебе реальную жизнь предлагаю.
Антон поднялся и повторил:
— Не закроешь рот — затяну петлю.
— Ладно, ладно. — Филин сделал вид, что сдается, лишь добавил напоследок: — Подумай пока, время еще есть. — После чего замолчал.
Вздохнув, молодой человек сел, прислонился спиной к стволу и хмуро уставился в землю. Его мысли снова вернулись к Марине.
В голове всплыли слова Кремня об искусственной любви. Антон знал, что в чем-то сталкер прав. Но не совсем. Ведь он-то продолжит любить Марину по-настоящему, а если и ее любовь ничем не будет отличаться от обычной, то какая разница?
Но разница была, и Антон прекрасно это понимал. Не понимал он только, что ему теперь делать.
Время в ожидании всегда течет медленнее, чем обычно. А когда нечем себя занять, то чудится, будто оно и вовсе остановилось. Ожидание следовало бы записать в разряд самых мучительных пыток.
Среди деревьев сумерки сгущались быстрее, чем на открытом пространстве, и Антону стало казаться, что уже наступила ночь, но на самом деле он просто подсознательно торопил время.
Вскоре его глаза стали закрываться. Он начал клевать носом. Потом вздрогнул, очнувшись, и с тревогой бросил взгляд на пленника. Филин дремал, положив руки на колени. Успокоившись, молодой человек протер глаза, потянулся и попытался сосредоточиться.
Но постепенно мысли снова стали путаться, веки — наливаться тяжестью, а сознание — уплывать в неизведанные дали.

 

Большая библиотека. Список книг. Художественная литература. Главная. Оглавление книги.